Сегодня: 27 октября 2020 года
В Риге сегодня ясно, без осадков
°C   Ветер: , м/c
Подписка на новости
Последние новости

Преимущества микро - кредитования
Как часто мы сталкиваемся с ситуациями, когда требуется приобрести ту или...
24.05.2018 16:01

Какая ваша национальность
  • Латыш
  • Русский
  • Украинец
  • Белорус
  • Другое
Всего голосов: 128

37-й в миниатюре
Комментарии (0)  |  13.11.2003 15:25

"Политические аресты нескольких десятилетий отличались у нас именно тем, что схватывались люди ни в чем не виновные, а потому и не подготовленные ни к какому сопротивлению".

А. Солженицын. "Архипелаг ГУЛАГ".

В самый канун референдума о вступлении Латвии в Евросоюз, где особо чтут права на неприкосновенность частной и семейной жизни, местные власти спешно выдворили из страны русских супругов Викуловых и их несовершеннолетнего сына Антона.

Давно известно: если намерения грязные, то соответствуют им и методы их исполнения. Вот как арестовывали сотрудники иммиграционной службы Рижского управления Государственной погранохраны семью, готовя им принудительное выселение.

На "живца" "Арест!! Сказать ли, что это перелом всей вашей жизни?.. Каждый из нас - центр вселенной, и мироздание раскалывается, когда вам шипят: "Вы арестованы!".

Если уж вы арестованы - то разве еще что-нибудь устояло в этом землетрясении? Но затмившимся мозгом не способные охватить этих перемещений мироздания, самые изощренные и самые простоватые из нас не находятся и в этот миг изо всего опыта жизни выдавить что-нибудь иное, кроме как:

- Я?? За что?!? - вопрос, миллионы и миллионы раз повторенный еще до нас и никогда не получивший ответа" (А. Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ") - 3 сентября в Пурвциемскую гимназию, где я начал учебный год одиннадцатиклассником, на урок физкультуры в спортзал вдруг пришел директор гимназии Клюкин, - рассказал за пять дней до депортации корреспонденту "ВР" Антон Викулов, младший из семьи, ставшей жертвой изгнания из страны. - Юрий Григорьевич предложил мне пройти с ним: мол, мною интересуется участковый из иммиграционной службы Иван Пихтов, хочет кое-какие вопросы задать в связи с тем, что тяжба нашей семьи против Управления по делам гражданства и миграции (УДГМ) на днях добралась до Евросуда по правам человека. В ее рамках мы оспаривали распоряжение УДГМ от 5 июня 2000 года о нашем выдворении из страны. Здесь, в Латвии, во всех трех инстанциях суда решения были не в нашу пользу. Поэтому мы ликовали, получив из Страсбурга весть, что наша жалоба принята на учет, что ей присвоен порядковый номер...

Далее события были разыграны как по нотам. Пихтов вдруг вспомнил, что ему как стражу порядка воспрещается допрашивать несовершеннолетнего. Поэтому в школу вызвали мать - Галину Викулову. Когда она примчалась в гимназию, у здания уже наизготове стоял автомобиль с зарешеченным крохотным окном. В него и провели мать с сыном для дачи пояснений уже непосредственно на ул. Рудольфа, 5, где квартирует служба по исполнению выдворенческих "цу" УДГМ. По дороге мать с сыном дали знать о случившемся с ними главе семейства - Сергею Викулову. Тот так же, опрометью, бросился на выручку "своих". Так ловко и собрали всю семью в урочном месте.. "Вскоре, поздним вечером позднего мая, в тот же прокурорский кабинет с фигурными бронзовыми часами на мраморной плите камина меня вызвал мой следователь на "двести шестую" - так по статье УПК называлась процедура просмотра дела самим подследственным и его последней подписи. Нимало не сомневаясь, что подпись мою получит, следователь уже сидел и строчил обвинительное заключение" (А. Солженицын. "Архипелаг ГУЛАГ") - Нас продержали шесть часов, допрашивая с мужем порознь, в разных помещениях, и вымогая подпись под протоколом о том, что мы нелегально пересекли границу, - дальше вступила в разговор Галина. - Мы отказались это сделать: несмотря на решения судов, констатирующие такой за нами грех, продолжаем считать, что мы его не совершали. Причем иммиграционная служба применяла откровенный шантаж. Меня уверяли в том, что муж уже подписал такой протокол, следуйте его примеру... А на самом деле муж тоже не дал желаемой им подписи.

Больше сверстникам из гимназии не удалось увидеть Антона. Его в тот же день вместе с родителями препроводили в одну из камер изолятора временного содержания "Традиционный арест - это еще сборы дрожащими руками для уводимого: смены белья, куска мыла, какой-то еды, и никто не знает, что надо, что можно и как лучше одеть, а оперативники торопят и обрывают: "Ничего не надо. Там накормят. Там тепло". (Все лгут. А торопят - для страху.)" (А. Солженицын. "Архипелаг ГУЛАГ") - Девять суток нас держали на положении заклятых преступников. И даже хуже. Ведь даже их разрешается брать на поруки. Нам это не светило. В камеру свет поступал только через небольшое зарешеченное окошко. За все время разрешили лишь две кратковременных прогулки по свежему воздуху. Все сутки напролет горела в камере электролампочка. Поэтому заснуть практически было невозможно. Чтобы скоротать время, которое от безделья особенно медленно идет, жена попросила передать родных в камеру спицы и нитки. Куда там! Нельзя, как и преступникам, иметь при себе колющие предметы... В качестве постельных принадлежностей выдали каждому по одной простыне и грязному одеялу. Подушка тоже здесь считалась благом, не положенным для таких, как мы. Жестко дозировались и свидания с родственниками - престарелыми родителями жены, старшей дочерью Яной, двухлетним внуком Витюшей.. "Но всегда изо всех на особом счету - первая камера, в которой ты встретил себе подобных, с обреченной той же судьбой. Ты ее будешь всю жизнь вспоминать с таким волнением, как разве еще только - первую любовь. И люди эти, разделившие с тобой пол и воздух каменного кубика в дни, когда всю жизнь ты передумывал по-новому - эти люди еще когда-то вспомнятся тебе как твои семейные. Да в те дни - они только и были твоей семьей (А. Солженицын. "Архипелаг ГУЛАГ").

Кто хозяин в храме Фемиды?

12 сентября, то есть на девятые сутки принудительного содержания, семью Викуловых конвоировали в суд Зиемельского района, где мы по случаю и познакомились с выдворенцами. Согласно действующему законодательству на арест, превышающий более десяти суток, требуется санкция Фемиды. С целью ее выхлопотать и затеяла иммиграционная служба этот привод семьи в зал суда.

Наша газета не припомнит случая, когда бы ей так строили препятствия в исполнении профессионального долга, разрешенного не только Сатверсме, но и целым рядом других законов. Фотокамера моего коллеги грозила превратиться усилиями конвоя в груду металлолома после того, как она была наведена на трогательную встречу тройки депортантов с поджидавшими их у входа в зал заседаний родственниками. Конвоиры упрекали нас в том, что мы заранее не испросили у них разрешения на такую работу. "Но здесь не территория Государственной погранохраны, в суде другие хозяева!" - парирую со всем гневом, который вызвали столь без- апелляционные запретительные методы по отношению к свободной прессе.

Я поспешила за поддержкой к судье, которую, как правило, всегда по праву "четвертой власти" получала у ее коллег. Но Ирена Викмане, которой предстояло рассмотрение заявления должностных лиц Государственной погранохраны, не дали и слова сказать в ответ. Наперерез, опережая ее нежелательные решения, бросился один из конвоиров. От его громогласных упреков в неизвестных мне грехах стены судейского кабинета буквально задрожали. Викмане съежилась, так ничего и не осмелившись произнести в ответ. Поэтому от возможности работы в открытом судебном заседании фотографу-коллеге пришлось отказаться.

Да, здесь были хозяевами совсем не люди в мантии! Что вскоре получило лишнее подтверждение, когда судья вынесла решение о продлении ареста для семьи еще на неделю, до 19 сентября "Надо воздать органам заслуженное: в век, когда речи ораторов, театральные пьесы и дамские фасоны кажутся вышедшими с конвейера, - аресты могут показаться разнообразными. Вас отводят в сторону на заводской проходной, после того как вы себя удостоверили пропуском - и вы взяты; вас берут из военного госпиталя с температурой 39 (Анс Бернштейн), и врач не возражает против вашего ареста (попробовал бы он возразить); вас берут прямо с операционного стола, с операции язвы желудка (Н. М. Воробьев, инспектор крайнаробраза, 1936 г.) - и еле живого, в крови, привозят в камеру (вспоминает Карпунич)..." (А. Солженицын. "Архипелаг ГУЛАГ") "Иммиграционные власти превзошли сами себя!..".

Присяжный адвокат Викуловых Дайга Силиня не скрывала возмущения по поводу неправомерных действий иммиграционной службы - Мне часто приходится заниматься спорами, регулируемыми иммиграционным законодательством, - сказала она уже во время заседания. - Но то, что позволили себе должностные лица Государственной погранохраны на сей раз по отношению к моим подзащитным, - это верх беспредела. Иммиграционная служба, и раньше не очень жаловавшая законы, превзошла саму себя...

Викмане, на сей раз обнаруживавшая неприкрытую воинственность и властность, тотчас одернула адвоката:

- Попрошу без эпитетов, ближе к сути дела!

Со ссылками на закон, Силиня убедительно доказала в ходе заседания, что никаких оснований у чиновников Государственной погранохраны для задержания семьи Викуловых не было - В законе "Об иммиграции" (ст. 51) задержание иностранцев (Викуловы - граждане России. - И. Х.) возможно было в трех случаях, - сказала адвокат в своей речи. - Во-первых, если они незаконно пересекли границу; во-вторых, если компетентные органы, в том числе Государственная погранохрана, считают, что они своими действиями создают угрозу государственной безопасности либо общественному порядку в стране; в-третьих, если имеется решение УДГМ о принудительном выдворении из страны на основании ранее изданного распоряжения. Ни под один из этих трех пунктов задержанные не подпадают...

Галина Викулова приехала в Ригу в 1985 году, когда еще ни глухих государственных границ в нынешнем понимании слова, ни виз, ни иммиграционных служб не существовало. Позвали ее в латвийскую столицу серьезные проблемы со здоровьем у матери, Прасковьи Караваевой, ныне имеющей статус постоянной жительницы Латвии. Затем вслед за женой прибыл в латвийскую столицу Сергей, служащий Советской армии, сумевший "по семейным обстоятельствам" получить от своих командиров распоряжение в войсковую часть, дислоцировавшуюся в Латвии. Через год, 7 июня 1986 года, у воссоединившихся супругов в Риге родился младшенький Антон. Так что у младшего из выдворенцев Латвия - его родина - Не располагают компетентные органы, - продолжала убеждать в зале суда Силиня, - сведениями об опасности Викуловых для государства и общества. Не было на момент задержания семьи и распоряжения об их принудительном выдворении из страны - оно появилось на свет уже пять дней спустя после ареста, 8 сентября...

Безоговорочно принимая ходатайство пограничников о продлении ареста для Викуловых, судья приняла на вооружение "четвертый случай". То бишь не писаный в законе, которым и крыли инициаторы ареста. Викуловым инкриминировали отказ на момент их задержания предъявить паспорта граждан России - Да у нас по сей день никто их не спрашивал! - возмутились в один голос арестанты, тут же выложив их на стол суда. У Викмане была возможность убедиться, что все три документа действительные, до истечения срока годности далеко - Иммиграционная служба хорошо посвящена в то, что наши паспорта в порядке, - продолжал Викулов-старший. - Мы им не раз давали копии своих документов, когда они навещали нас на квартире на ул. Илукстес, 103/2. Хорошо знали, что мы не скрываемся от властей. Что официально прописаны в этой квартире еще с 1 марта 1989 года...

Прав тот, у кого больше прав.

Представитель иммиграционной службы, выступавший на суде, замахал на убедительные доводы некой бумажкой:

- В этом протоколе зафиксирован ваш отказ предъявить паспорта. И отказ скреплен с помощью свидетельских показаний...

После чего судья взялась всячески воспитывать адвоката: "Почему вы не научили своих подзащитных, что документы надо предъявлять по первому требованию властей? Уж не хотите ли вы сказать, что пограничники опустились до фальшивок!..".

В перерыве, вскоре объявленном в заседании для вынесения решения, Силиня заметила в разговоре со мной:

- Не повезло Викуловым с судьей. Она, похоже, из тех служителей правосудия, которые считают, что прав тот, у кого больше прав...

И вспомнила жуткую историю из своей адвокатской практики, когда по аналогичному протоколу со сфабрикованными свидетельскими показаниями, принятому Фемидой вот так же, на веру, человека посадили за решетку, где он вскоре покончил самоубийством. Уже после смерти его реабилитировали, потому что фальшивка была изобличена...

Решения судов по "нелегалам" не обжалуются. Их, согласно уже названному закону "Об иммиграции", можно лишь опротестовать у председателя вышестоящего, в данном случае, Рижского окружного суда. Уже на следующий день Силиня воспользовалась этим правом. Возможно, поэтому иммиграционная служба не стала дожидаться окончания срока ареста, дабы не успел "сверху" поступить "отбой"...

До границы - в арестантской машине.

Рано утром в среду, 17 сентября, Янина Григорьева, старшая дочь Викуловых (она избегла участи депортантки только лишь потому, что к этому времени успела создать свою семью с Максимом, имеющим статус постоянного жителя Латвии), сообщила мне со слезами в голосе:

- Сегодня маму с папой и Антона, кажется, планируют выдворить из страны...

А уже вечером того же дня Караваева, мать Галины, с трудом сдерживая рыдания, рассказывала:

- Не помня себя, я складывала в чемодан вещи первой необходимости. Короткое прощальное свидание с дочерью мне, правда, разрешили. В камере я застала Галину в окружении врачей и медсестер. Ей кололи интенсивно инъекции, чтобы привести в более-менее пригодное для депортации состояние. И уговаривала ее изо всех сил крепиться - не плакать. Они, эти негодяи, столь гадко поступившие с ними, не заслуживают ее слез...

Арестантская машина, в которой перевозят преступников, уже поджидала у входа. Туда их втроем и погрузили. Так везли до самой границы, до Зилупе. Об этом дочь рассказала матери, позвонив вечером. Пограничники купили им билет на поезд до Москвы, где нет у них ни кола, ни двора, ни одной родственной души...

Первым делом Викуловы бросились искать в Белокаменной адвокатов, занимавшихся в Страсбурге схожим латвийским делом о выдворении Сливенко. Чтобы уже с их помощью (коли не дали довести дело до конца, живя в Риге), вызвать на поединок власти Латвии. Не только по их мнению, но и уже по мнению знакомой местной коллеги Силини, стоявшей на старте оформления его для отправки в Европейский суд, дело Викуловых весьма перспективно.

Шансы на отмену выдворения высоки.. - К тяжбе "Викуловы против Управления по делам гражданства и миграции", в рамках которого распоряжение о выдворении семьи было судами Латвии узаконено, - заметила Силиня, - подключилась, увы, уже на последнем этапе, когда она докатилась до Верховного суда. К сожалению, на первых двух этапах прежняя адвокат Викуловых (Мара Разена. - И. Х.) оспаривала законность выдворения по меньшей мере непрофессионально. Не были разыграны как минимум две козырные правовые нормы. Так, Викулова обвинили в том, что он вплоть до 1998 года, живя в Латвии, не порывал связи с иностранной, российской армией, продолжая служить на Скрундской радиолокационной станции. Но в межгосударственном соглашении, заключенном между Латвией и Россией, который так и называется - "О правовом статусе Скрундской радиолокационной станции, ее временном функционировании и сроках демонтажа", жестко оговорено: эта база не является военным объектом России! А коли так, правовой статус Викуловых надо было оценивать по всеобщим меркам. В частности, следовало к ним применить закон "О статусе тех бывших граждан СССР, у которых нет гражданства Латвии либо другого государства". В нем сказано: если иностранец имел в Латвии постоянную прописку до 1 июля 1992 года (как, к примеру, Викуловы!), то им полагается легализация в стране и они не подлежат выдворению из страны...

Силиня сослалась также на целый ряд других как национальных, так и международных правовых актов, которые были игнорированы при рассмотрении названного дела. В частности, в ст. 8 Европейской конвенции о правах и основных свободах человека предусмотрены права на неприкосновенность личной и семейной жизни. Викуловым запрещено в течение пяти лет после выдворения посещать Латвию, а значит, навещать престарелых родителей, которые, в свою очередь, в силу своего возраста не могут все эти годы приезжать погостить к своей дочери. Им также поставлены серьезные препоны для встреч с дочерью, единственным внуком.. "За депортацией - прихватизация?..".

В минувшую субботу, когда на референдуме решалась судьба о вступлении Латвии в ЕС, Янина вместе со своим мужем хозяйничали на квартире депортированных родителей, оказавшейся не по их воле брошенной вместе с нажитым за всю жизнь имуществом. Спешно разбирали шкафы и серванты, паковали в коробки носильные вещи. Хорошо, что сосед по лестничной клетке - Алексей Корецкий - оказался столь добрым, позволил использовать его квартиру как временную камеру хранения - После того, как столь лихо и безжалостно распорядились местные власти судьбой моих родителей, я жду следующих аналогичных шагов, - рассказала Янина. - У меня нет никакой уверенности в том, что не сегодня, так завтра они не прихватизируют либо вышвырнут на улицу весь их скарб, а двухкомнатную квартиру, на приватизацию которой имели законное право, опечатают...

А вчера, в понедельник, Янина поспешила в Пурвциемскую гимназию, чтобы вызволить документы своего брата: ему в любом случае надо продолжать учебу, чтобы претендовать на поступление в вуз...

Корецкий, наблюдая по-соседски за всем происходящим, обронил емкую и символическую фразу (лучше просто не скажешь!):

- Разве случившееся с Викуловыми - не тридцать седьмой год в миниатюре?!

Источник: Инна ХАРЛАНОВА, Вечерняя Рига

Добавить коментарий
Для того чтобы добавить комментарии Вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
© 2012-2015 Информационно-новостной портал biznews.lv